Ава Лавиния Гарднер родилась 24 декабря 1922 года в крошечном посёлке Грейбэт-Тауншип, Северная Каролина, в семье бедных фермеров-табаководов. Её детство прошло в крайней нужде, в доме без электричества и водопровода, что навсегда оставило отпечаток на её характере и отношении к деньгам, несмотря на будущие миллионы.
Она была младшей из семи детей, и трагедия рано вошла в её жизнь: когда Аве было 15 лет, её отец умер от бронхита, оставив семью в ещё большей нищете. Это заставило её рано повзрослеть и мечтать о побеге из захолустья любым способом.
После окончания средней школы Атлантик-Кристиан-Колледж (ныне Университет Бартона) в 1941 году, она отправилась в Нью-Йорк к старшей сестре Беатрис, которая работала там секретаршей. Ава мечтала стать актрисой, но изначально устроилась на скромную должность машинистки в юридическую контору.
Судьбоносным стал визит в фотоателье "Тэлмадже» на Пятой авеню в 1941 году, где её портрет, сделанный зятем Беатрис, фотографом Ларри Тэррисом, был выставлен в витрине. Его заметил сотрудник студии MGM, что привело к приглашению на кинопробы, хотя сама Ава считала себя не фотогеничной.
Вопреки распространённому мифу, Ава Гарднер не выиграла конкурс красоты. Её открытие было случайным, благодаря тому самому витринному фото, которое привлекло внимание скаута MGM Барни Дурэна. Её красота была столь поразительна, что её пригласили на студию без традиционных кинопроб.
Она прибыла в Голливуд в 1941 году по контракту с MGM, где её встретили скептически. Руководство студии, включая Луиса Б. Майера, считало её слишком "дикой" и неотесанной, с сильным южным акцентом и отсутствием актёрского образования. Ей дали уроки речи и светских манер.
Первые годы в MGM были для неё унизительными. Ей давали крошечные роли без указания в титрах ("Дом нахлынувших вод", "Тень сомнения"), а её имя часто писали с ошибкой ("Ева» Гарднер). Она чувствовала себя неуютно и подавленно в жёсткой студийной системе.
Её первым мужем стал знаменитый актёр Микки Руни, за которого она вышла в 1942 году, когда ей было 19, а ему 22. Этот брак, инициированный импульсивным Руни и поощряемый студией для пиара, быстро развалился из-за его бесконечных измен и азартных игр, продлившись чуть больше года.
Гарднер была невероятно близорукой, но ненавидела очки. На съёмочной площадке она часто плохо видела метки, куда нужно встать, что вызывало раздражение режиссёров и партнёров. Иногда ей тайно помогали ассистенты, направляя её на нужное место.
Вопреки образу роковой женщины, Ава страдала от глубокой неуверенности в своих актёрских способностях. Она считала себя прежде всего "лицом", а не настоящей актрисой, и этот комплекс преследовал её всю карьеру, заставляя нервничать перед каждым дублем.
Её прорывной ролью стала Кити Коллинз в фильме "Убийцы" (1946) по Хемингуэю. Режиссёр Роберт Сиодмак выбрал её за "животную чувственность". Фильм принёс ей славу и статус секс-символа, хотя её игра была ещё довольно скованной.
Брак с Арти Шоу в 1945 году стал для неё попыткой интеллектуального роста. Шоу, известный джазовый кларнетист и интеллектуал, заставлял её читать сложные книги и посещать лекции, что поначалу вдохновляло, но быстро превратилось в унижение из-за его высокомерия и постоянной критики. Брак продлился год.
Её третий брак, с Фрэнком Синатрой в 1951 году, был самым бурным и скандальным. Их отношения начались как измена – Синатра был женат на Нэнси Барбэто. Гарднер стала причиной его нервного срыва и попытки самоубийства в 1951 году, когда она попыталась уйти от него.
Ава Гарднер сыграла ключевую роль в карьерном возрождении Синатры в начале 50-х. Именно она, используя своё влияние, уговорила продюсера продвинуть его на роль Анжело Маджио в "Отныне и во веки веков" (1953), которая принесла ему "Оскар" и спасла карьеру.
Она была одной из немногих звёзд, открыто бросавших вызов могущественному студийному боссу Луису Б. Майеру. Известен случай, когда он назвал её "деревенщиной", на что она ответила грубой бранью и плюнула ему в лицо, за что чуть не лишилась контракта.
Гарднер обожала Испанию, особенно Мадрид, где прожила значительную часть 50-х и 60-х годов. Она чувствовала себя там свободной от голливудских условностей, любила фламенко, корриду и испанскую кухню, завела близких друзей среди тореро и артистов.
Во время съёмок фильма "Пандоры и Летучий Голландец" (1951) в Испании Ава чуть не погибла в автокатастрофе. Её автомобиль упал с обрыва в реку, и она получила серьёзные травмы, включая глубокие порезы осколками стекла, оставившие шрамы на лице, которые потом тщательно скрывались гримом.
Она была близкой подругой Эрнеста Хемингуэя, который считал её идеальной воплощением своих героинь и называл "своей девочкой". Их дружба, начавшаяся в Испании, была платонической, но наполненной взаимным восхищением и бурными спорами, особенно о корриде.
Несмотря на образ роковой женщины, Гарднер была очень верна в дружбе. Одним из её самых преданных друзей был писатель и сценарист Роди Макдауэлл, с которым она познакомилась на съёмках "Снегов Килиманджаро" (1952). Они поддерживали близкие отношения до конца её жизни.
Её роль в "Могамбо" (1953) принесла ей единственную номинацию на "Оскар" как лучшей актрисе. Ирония в том, что сама Ава считала эту работу не самой сильной и была шокирована номинацией, полагая, что её выдвинули лишь из-за скандалов с Синатрой и популярности фильма.
Ава Гарднер и Грейс Келли снимались вместе в "Могамбо", и между ними возникла напряжённость. Гарднер, звезда фильма, чувствовала, что режиссёр Джон Форд уделяет больше внимания и выгодных ракурсов молодой Келли, что вызывало у неё ревность и обиду.
Она была одной из первых голливудских звёзд, открыто куривших на экране, причём делала это с неподражаемой естественностью. Её сигареты "Chesterfield" стали частью её имиджа, и она курила очень много, почти до конца жизни, несмотря на проблемы со здоровьем.
После развода с Синатрой в 1957 году Ава уехала в Испанию, где погрузилась в богемную жизнь. Она сблизилась с тореро Луисом Мигелем Домингином, чья трагическая любовь к ней вдохновила его на невероятно рискованные выступления на арене, шокировавшие публику.
Её возвращение в Голливуд в конце 50-х было триумфальным – роль в фильме "На берегу" (1959) была высоко оценена. Однако за кадром она переживала глубокую депрессию из-за окончательного разрыва с Синатрой и невозможности иметь детей (после нескольких выкидышей и неудачной беременности).
Ава Гарднер никогда не скрывала своего южного происхождения и гордилась им. Её знаменитый хриплый голос с заметным акцентом стал её визитной карточкой, хотя в начале карьеры студия пыталась его "исправить". Она намеренно усилила его глубину, куря и выпивая коньяк.
Она снялась в культовом фильме "Ночь Игуаны" (1964) Джона Хьюстона, сыграв разбитую отелем владелицу Максйн Фолк. Эта роль считается одной из её лучших драматических работ, где она смогла показать глубину и уязвимость за маской усталости и цинизма.
На съёмках "Ночи Игуаны" в Мексике у неё был бурный, но короткий роман с Ричардом Бёртоном, который в тот момент находился в отношениях с Элизабет Тейлор. Их связь, полная выпивки и скандалов, добавила напряжения на съёмочной площадке.
Гарднер была известна своей любовью к животным, особенно к собакам. У неё почти всегда было несколько питомцев, которых она обожала и брала с собой на съёмки. Одна из её любимиц, Миньон, даже снималась с ней в "Могамбо".
В 1968 году, после смерти матери, Ава покинула Испанию из-за ухудшения здоровья (начались проблемы с артритом и лёгкими) и переехала в Лондон. Она поселилась в квартире в районе Найтсбридж, где прожила свои последние двадцать лет, став частью местного артистического круга.
Её последней значимой ролью в кино стала Рэчел в фильме ужасов "Знамение" (1981). Хотя сама Ава считала проект "ерундой", её игра зловещей няни-предвестницы смерти была высоко оценена критиками и стала культовой среди поклонников жанра.
В поздние годы в Лондоне она вела относительно уединённый образ жизни, окружённая небольшим кругом преданных друзей, включая режиссёра Джона Хьюстона и писателя Питера Вьертеля. Она часто принимала их у себя дома, любила готовить южные блюда и слушать джаз.
Она перенесла два инсульта – в 1986 и 1989 годах. Последний парализовал её, приковав к постели и лишив речи. За ней ухаживали сиделки и близкие друзья в её лондонской квартире, где она и скончалась от пневмонии 25 января 1990 года.
Ава Гарднер похоронена на кладбище Сансет-Хилл в Шелби, Северная Каролина, рядом с её родителями и другими родственниками. На её простом надгробии, как она и просила, выбита лишь надпись: "Ава Лавиния Гарднер, 1922–1990".
Она категорически отказалась писать мемуары при жизни, несмотря на огромные предложения издателей. Её знаменитая автобиография "Ава: Моя история" была опубликована посмертно в 1990 году, основанная на многочисленных магнитофонных записях, которые она надиктовала другу, писателю Питеру Эвансу.
Гарднер оставила значительную часть своего состояния (около 10 миллионов долларов) Университету Северной Каролины, её родному штату, для создания стипендий студентам из малообеспеченных семей, особенно из сельских районов, как когда-то была сама Ава.
Несмотря на бурную личную жизнь, у неё не было детей. Её единственная беременность (во время брака с Арти Шоу) закончилась выкидышем. Впоследствии врачи диагностировали у неё проблемы, не позволявшие выносить ребёнка, что стало для неё глубокой личной трагедией.
Она была страстной болельщицей бейсбола, особенно команды "Лос-Анджелес Доджерс". Даже живя в Европе, она старалась следить за матчами по радио или телевидению, а во время визитов в США посещала стадионы.
Ава коллекционировала испанское искусство, особенно картины и керамику. Её лондонская квартира была украшена ценными работами испанских мастеров, купленными во время её жизни в Мадриде и напоминавшими ей о счастливом периоде жизни.
Она поддерживала дружеские отношения с Мэрилин Монро в 50-х годах. Их связывало понимание давления студийной системы и сложных отношений с мужчинами. Они иногда обедали вместе, и Гарднер, по слухам, давала Мэрилин советы о том, как противостоять Fox.
Гарднер не любила гламурные голливудские вечеринки. Её идеальным вечером были танцы фламенко в таверне с гитаристами, друзьями и большим количеством испанского вина или бренди, где она чувствовала себя настоящей и свободной.
Она очень критично относилась к своим фильмам. Из всего обширного списка её работ она по-настоящему гордилась лишь несколькими: "Убийцы", "Могамбо", "Босоногая графиня", "Ночь Игуаны" и "На берегу". Остальные, по её словам, были "просто работой".
Ава страдала от бессонницы на протяжении большей части своей взрослой жизни. Часто она бродила по ночам, курила, слушала музыку или разговаривала с друзьями по телефону. Эта привычка сохранилась и в её лондонские годы.
Она предпочитала простую, комфортную одежду роскошным нарядам вне съёмочной площадки. Джинсы, рубашки, свитера и сандалии были её повседневным выбором. Её знаменитые драгоценности часто оставались в сейфе.
Несмотря на образ соблазнительницы, в интимных отношениях Ава была, по свидетельствам близких, застенчивой и ценила доверие. Её многочисленные романы и браки часто были попыткой найти любовь и стабильность, которые ускользали от неё.
Она свободно говорила по-испански, выучив язык во время жизни в Мадриде. Она любила общаться на испанском с друзьями, официантами, таксистами, что помогало ей чувствовать себя своей в этой стране.
В 1982 году её дом в Лондоне ограбили. Среди украденного были драгоценности на огромную сумму и её "Оскар" за номинацию в "Могамбо" (статуэтка номинантов). "Оскар" так и не был найден, что стало для неё болезненной утратой символа признания.
Она ненавидела пластическую хирургию и категорически отказывалась от неё, даже когда возраст брал своё. Она считала, что лицо должно отражать прожитую жизнь, и предпочитала естественное старение, что было редкостью для стареющих звёзд Голливуда.
Ава обожала джаз и блюз, особенно музыку Луи Армстронга, Дюка Эллингтона и, конечно, Фрэнка Синатры. Её лондонская квартира часто была наполнена звуками их записей, которые помогали ей справляться с одиночеством.
Она была суеверной и верила в приметы. Например, она никогда не свистела в помещении (испанская примета к неудаче) и опасалась числа 13. Эти суеверия усилились после её инсультов.
Её последней публичной церемонией стало вручение премии Сесиля Б. Де Милля на "Золотом глобусе" в 1985 году. Она появилась перед публикой, уже подорванная первым инсультом, но с невероятным достоинством, получив долгую овацию.