Даниэль Камарго Барбоса родился 22 января 1930 года в Венесуэле, в городе Сан-Кристобаль, но вырос в нищете на колумбийской границе. Его отец, жестокий и властный человек, регулярно избивал мать на глазах у детей, а в 10 лет сам Даниэль подвергся групповому изнасилованию со стороны пятерых мужчин, что, по мнению психиатров, сломало его психику и заложило патологическую ненависть к женщинам, которую он позже прикрывал религиозным фанатизмом.
В подростковом возрасте Камарго сбежал из дома, начав жизнь бродяги. Он скитался по Колумбии, Венесуэле и Эквадору, перебиваясь мелкими кражами и попрошайничеством. Уже тогда проявлялись его садистские наклонности: он мучил животных, а в 17 лет совершил первое изнасилование, за что получил короткий тюремный срок, ставший лишь началом его знакомства с пенитенциарной системой.
После освобождения Камарго попытался вести оседлую жизнь, женившись и устроившись рабочим на текстильную фабрику в Боготе. Однако брак быстро распался из-за его неконтролируемых вспышек ярости и патологической ревности. Жена ушла, забрав ребёнка, что он воспринял как предательство всех женщин, окончательно утвердившись в мысли об их "греховности" и необходимости "очищения".
Систематические убийства начались в конце 1970-х годов, когда Камарго, уже имевший за плечами несколько сроков за изнасилования и нападения, окончательно опустился на дно. Он выслеживал жертв в трущобах Боготы, Соачи и близлежащих городков, выбирая девушек и молодых женщин из самых бедных семей, часто проституток или уличных торговок, чьё исчезновение редко вызывало серьёзный полицейский интерес.
Его метод заманивания был коварен. Он выдавал себя за набожного католика, носил с собой религиозные брошюры и образки, предлагая "духовную помощь" или "защиту" одиноким женщинам. Войдя в доверие, он заводил их в безлюдные места – пустыри, заброшенные стройки, лесные опушки на окраинах, где его "забота" мгновенно сменялась звериной агрессией.
Расправа была невероятно жестокой. Камарго сначала насиловал жертву, затем бил её головой о камни или землю до потери сознания. Просыпаясь, женщина обнаруживала себя связанной. Он медленно резал её тело ножом, нанося множественные неглубокие, но болезненные раны, наблюдая за мучениями. Завершал он удушением или перерезанием горла, часто уже над мёртвым телом продолжая наносить удары.
Отличительной чертой его преступлений было расчленение. Он отрезал жертвам груди, половые органы, иногда конечности или головы. Эти "трофеи" он мог уносить с собой, позже выбрасывая в реки или канализацию. На телах он часто оставлял религиозные символы – нарисованные углём кресты или вложенные в руки дешёвые образки, что было извращённой попыткой "освятить" убийство.
Особую ярость у него вызывали беременные женщины. Известно минимум о трёх случаях, когда Камарго вспарывал животы своим жертвам на поздних сроках беременности, вынимал плод и уничтожал его с особой жестокостью – разбивал о камни или резал на части. Это он объяснял "спасением" ребёнка от грешной матери.
Полиция долгое время не связывала убийства, списывая их на бытовые конфликты или криминальные разборки в маргинальной среде. Прорыв случился случайно: в 1986 году Камарго был задержан за кражу в Боготе. При обыске в его потрёпанном рюкзаке нашли окровавленный нож и несколько женских сережек, что вызвало подозрения. Дальнейшая проверка по картотеке пропавших и ДНК-анализ (редкость для Колумбии тех лет) связали его с серией убийств.
На допросах Камарго почти сразу начал давать показания, поражая следователей откровенностью и детализацией. Он заявил о 150 убийствах, описывая места преступлений, внешность жертв и методы убийств с патологическим удовольствием. Он утверждал, что действовал как "инструмент Бога", очищая мир от "блудниц". Полиции удалось доказать 72 убийства.
В 1986 году суд приговорил его к 30 годам тюрьмы – максимальный срок по колумбийским законам того времени. Его поместили в тюрьму "Ла Катедраль" в Медельине, печально известную тем, что там содержался Пабло Эскобар. Несмотря на статус опасного преступника, режим содержания был относительно свободным.
13 ноября 1994 года Камарго совершил дерзкий побег. Воспользовавшись неразберихой во время футбольного матча (заключённым разрешили смотреть телевизор в общем зале), он перепилил решётку в туалете и спустился по связанным простыням. На свободе он немедленно возобновил убийства, всего за несколько недель зарезав как минимум 6 женщин в окрестностях Медельина.
Его повторная поимка стала результатом трагической ошибки. В декабре 1994 года Камарго попытался похитить девушку прямо с оживлённой улицы в Боготе. На её крики отреагировали прохожие, которые скрутили его и передали полиции. При нём снова был окровавленный нож, а в кармане – "трофей" в виде отрезанного пальца предыдущей жертвы.
На этот раз его поместили в строго охраняемую тюрьму "Ла Пикаота" в Боготе. Однако 31 октября 1997 года, всего через три года после водворения, он был зверски убит сокамерниками. Группа заключённых, среди которых были родственники его жертв, ворвалась в его камеру, избила, кастрировала заживо, а затем забила до смерти металлическими прутьями. Охранники, по некоторым данным, намеренно замедлили реакцию.
Тело Камарго было изуродовано до неузнаваемости. Насильники написали на стенах его камеры надписи "За наших сестёр" и "Справедливость". Администрация тюрьмы объявила смерть результатом "внезапной болезни", но фото, позже просочившиеся в прессу, не оставляли сомнений в самосуде. Никто из участников расправы не понёс серьёзного наказания.
Реальное число жертв Камарго остаётся неизвестным. Он настаивал на 150, следствие доказало 72, но эксперты считают, что истинное количество может быть выше 100, учитывая его скитания по отдалённым районам, где убийства бедняков часто не расследовались. Многие тела, особенно после расчленения, так и не были опознаны.
После смерти Камарго его имя быстро забылось на фоне более громких колумбийских преступников. Для семей большинства его жертв, и так живших в нищете, не было ни правды в полном объёме, ни компенсаций, ни даже морального удовлетворения от законного наказания убийцы. Самосуд в тюрьме лишь подчеркнул провал системы, оставив чувство горечи и незавершённости.