Джавед Икбал Мугал родился в 1961 году в Лахоре, Пакистан, в семье среднего достатка. Его отец служил в армии, а мать была домохозяйкой. Детство Джаведа, вопреки некоторым предположениям, не было отмечено крайней нищетой, однако он часто подвергался насмешкам и физическим наказаниям со стороны строгого отца, а также, по его поздним заявлениям, сексуальному насилию со стороны соседа в раннем возрасте, что могло заложить семена будущей ненависти.
После окончания школы Икбал пытался получить медицинское образование, но не преуспел, бросив учёбу. Он сменил множество профессий: работал продавцом, электриком, брался за мелкие ремонтные работы. Позже он начал выдавать себя за народного целителя и травника, а также за хирурга, хотя не имел на это никакой лицензии, используя лишь поверхностные знания, почерпнутые из книг, для создания образа знающего человека.
Психическое состояние Икбала вызывало вопросы ещё до начала его убийств. Он был госпитализирован в психиатрическую лечебницу в Лахоре после того, как в приступе ярости избил свою мать. Однако после непродолжительного лечения он был выписан, и никакого дальнейшего наблюдения за ним не велось, что позволило его патологиям развиться беспрепятственно.
Первые убийства, по его собственным признаниям и косвенным уликам, начались примерно в середине 1990-х годов. Икбал начал целенаправленно охотиться на беспризорных мальчиков и подростков из беднейших районов Лахора, которых общество практически не замечало. Он заманивал их к себе домой под предлогом предложения работы, угощения или демонстрации "волшебных" фокусов, играя на их доверчивости и отчаянии.
Его метод убийства был методичен и ужасен. Он накачивал жертв седативными препаратами или алкоголем, затем насиловал их. После этого он душил мальчиков или ломал им шеи. Но самым чудовищным был последующий этап: Икбал расчленял тела жертв, помещал части в большие пластиковые бочки и заливал концентрированной кислотой, чтобы максимально уничтожить останки и избежать опознания.
Икбал не работал в одиночку. Его сообщником стал подросток по имени Саид Ахмад, которого Икбал также совратил и психологически подчинил. Саид помогал заманивать жертв (часто своих сверстников или знакомых), ассистировал во время пыток и убийств, а также участвовал в утилизации тел. Эта связь была основана на патологической зависимости и страхе.
Убийца вёл скрупулёзный учёт своих преступлений. В тетради, которую он позже передал полиции, он записывал даты убийств, имена или прозвища жертв, их примерный возраст, иногда детали одежды или украденные у них вещи. Эта "бухгалтерская книга зла" стала ключевым доказательством и шокировала следователей своей педантичностью и холодностью. Он ставил себе цель достичь 100 убийств.
Его жилище на улице Реймонд Роуд в Лахоре превратилось в настоящую фабрику смерти. В крошечной ванной комнате и примыкающем к ней подвальном помещении он совершал убийства и расчленял тела. Бочки с останками стояли прямо в комнатах, а специфический запах химии и разложения он маскировал дешёвыми ароматизаторами и постоянным курением.
Икбал не только убивал, но и систематически грабил своих жертв. Он собирал их одежду, обувь, дешёвые украшения и прочие личные вещи, складывая их в своём доме как трофеи. Позже полиция обнаружила целые горы детских вещей, которые он не смог или не захотел продать, что свидетельствовало о его садистском коллекционировании.
Поворотным моментом стало исчезновение в декабре 1999 года нескольких мальчиков, чьи родственники проявили необычную настойчивость. Они самостоятельно начали поиски и вышли на след Саида Ахмада, который был замечен с одним из пропавших. Давление общественности и страх перед разоблачением заставили Икбала бежать из Лахора вместе с Саидом.
Вместо того чтобы скрываться, Икбал совершил неожиданный шаг. 30 декабря 1999 года он отправил заказное письмо в редакцию влиятельной газеты "Джанг", а также в полицию Лахора. В письме он подробно сознался в убийстве 100 детей, приложив фотографии некоторых жертв, своей "учётной" тетради и даже карту с предполагаемыми местами захоронения нерастворенных останков, а также потребовал смертной казни для себя.
Письмо было настолько шокирующим и детализированным, что первоначально его приняли за чью-то больную шутку. Однако когда полиция по указанному в письме адресу (Реймонд Роуд, 15-В) обнаружила бочки с человеческими останками, кислотою, груды детской одежды и орудия пыток, реальность преступлений стала ужасающе очевидной. На месте царил невыносимый смрад.
Икбала и Саида Ахмада арестовали 1 января 2000 года в городе Хузаре, где они скрывались у родственника Икбала. При аресте Икбал не оказал сопротивления и сразу начал давать показания, демонстрируя почти демонстративное безразличие и даже удовлетворение от содеянного, подчёркивая, что достиг своей "цели".
На допросах Икбал подробно рассказывал о своих методах, мотивах и чувствах во время убийств. Он заявил, что мстил за унижения, перенесённые в детстве, вымещая свою злобу на беззащитных. Его хладнокровие и отсутствие раскаяния, сочетавшиеся с детальным описанием пыток, повергали следователей в шок. Саид Ахмад полностью подтверждал его показания.
Суд над Икбалом и Саидом Ахмадом стал одним из самых громких в истории Пакистана. Прокуроры требовали смертной казни через повешение для обоих. Икбал на суде вёл себя вызывающе, заявляя, что заслуживает казни, но также пытался оправдываться детскими травмами. Судья Мухаммад Али Махмуд приговорил Икбала к смертной казни 100 раз (по числу жертв) и дополнительно к двум годам тюрьмы за гомосексуализм, а также штрафу в 3,3 миллиона рупий. Саид Ахмад получил 42 года тюрьмы.
Приговор предусматривал символическую, но леденящую кровь казнь: Икбала должны были казнить в переполненном футбольном стадионе, после чего расчленить его тело на 100 частей и растворить в кислоте – в точности, как он поступал со своими жертвами. Эта часть приговора вызвала жаркие споры о гуманности, но отражала глубину общественного возмущения.
Икбала поместили в одиночную камеру в Центральной тюрьме Кот-Лакхпат в Лахоре под усиленной охраной, ожидая казни. Однако 8 октября 2001 года, всего через несколько дней после оглашения приговора, его нашли мёртвым в камере. Официальная версия – самоубийство: он якобы разобрал вентилятор, привязал его цепь к решётке окна и повесился на импровизированной петле.
Обстоятельства смерти вызвали множество вопросов и конспирологических теорий. Многие, включая родственников жертв, не поверили в самоубийство, предполагая, что Икбала убили либо другие заключённые, либо охранники (возможно, по сговору), чтобы избежать дорогостоящей и скандальной казни, либо что он сам инсценировал смерть при попустительстве. Официальное расследование не выявило доказательств насильственной смерти.
Саид Ахмад отбывал наказание в тюрьме для несовершеннолетних. Судьба его после освобождения неизвестна. По некоторым неподтверждённым данным, он мог быть убит в тюрьме или после выхода на свободу родственниками жертв, желавшими мести, но официальной информации об этом нет.
Доказать все 100 убийств, в которых сознался Икбал, не удалось. Полиция смогла официально идентифицировать лишь около 30 жертв по сохранившимся останкам или вещам. Многие семьи так и не узнали о судьбе своих пропавших детей, а растворённые останки в бочках не поддавались опознанию. Реальная цифра жертв, вероятно, навсегда останется неизвестной.
После смерти Икбала его дом на Реймонд Роуд был снесён властями Лахора до основания. На этом месте разбили небольшой сквер, чтобы стереть память о месте ужаса. Однако для родственников жертв и выживших свидетелей кошмар не закончился, а отсутствие полной ясности в деле и обстоятельствах смерти убийцы оставили горькое чувство несправедливости.